Арбитражный суд Москвы поддержал ФАС в споре с ООО «Меркури Мода», управляющим ЦУМом, об эксклюзивных соглашениях с Dolce & Gabbana, Gucci и Premiata. Ретейлеру не удалось оспорить три решения антимонопольной службы. Мария Канунцева, адвокат Kulik & Partners Law.Economics, проанализировала правовую аргументацию регулятора и суда и рассказала, какие риски этот подход может создать для компаний, работающих по дистрибьюторским, лицензионным и франчайзинговым соглашениям.
Обстоятельства дела
В апреле 2026 года ФАС признала антиконкурентными соглашения ООО «Меркури Мода» с итальянскими люксовыми брендами Dolce & Gabbana, Guccio Gucci и Premiata. По выводам регулятора, условия сотрудничества обеспечивали российскому ретейлеру исключительные преимущества перед другими участниками рынка.
В частности, соглашения с Dolce & Gabbana предусматривали ограничения на поставки отдельных категорий товаров другим российским компаниям, а также приоритетное право «Меркури Мода» на переговоры о новых категориях продукции. Premiata гарантировала ретейлеру наиболее низкие цены среди европейских партнеров.
«Меркури Мода» оспорила решения ФАС в Арбитражном суде Москвы. Компания настаивала, что антимонопольная служба неверно оценила характер соглашений и определила границы товарных рынков. По мнению ретейлера, к спорным отношениям должны были применяться положения законодательства о допустимости вертикальных соглашений.
Суд поддержал позицию ФАС и отказал в удовлетворении требований компании.
Комментарий Марии Канунцевой, адвоката Kulik & Partners Law.Economics
В рассматриваемых трёх делах «Меркури Мода» ФАС и суды пошли необычным путём. Договоры Общества с производителями они, по сути, обошли. В решениях прямо сказано: исследовались не договор поставки и лицензионное соглашение, а «модель поведения» Общества и правообладателя. Договоры нужны лишь для подтверждения «устойчивых связей» сторон.
Логика получается необычная. Стороны обвиняются в заключении «иного антиконкурентного соглашения», но сам договор таким соглашением не считается. Хотя исключительные условия, которые ФАС вменяет как нарушение, содержатся именно в договорах. То есть договор используется как доказательство нарушения, но не признаётся его предметом. Но если нарушение не в договорах, остаётся неясным, в чём оно: кто стороны, каковы условия и в какой форме «модель поведения» существует.
Практический эффект очевиден. Статья 12 Закона о защите конкуренции допускает вертикальные соглашения при доле каждой стороны не более 20%. Если нарушением объявляется «модель поведения», а не вертикальное соглашение, эта гарантия не применяется вовсе: любое дистрибьюторское или лицензионное соглашение можно оценить в обход статьи 12 Закона о защите конкуренции.
Вторая проблема этих дел — продуктовые границы рынка. Суды согласились с ФАС, что решающее свойство товара для покупателя имеет товарный знак, и поэтому товары разных брендов не взаимозаменяемы. Но в Порядке № 220 нет правила «один бренд = отдельный рынок». Более того, слов «бренд» и «товарный знак» в нём вообще нет. Взаимозаменяемость определяется по фактической готовности покупателя заменить один товар другим с учётом функционального назначения, применения, характеристик и цены. Лояльность бренду — это гипотеза, которую проверяют тестом гипотетического монополиста или другим методом, указанным в Порядке № 220. Решения не содержат ни результатов такого теста, ни расчёта перекрёстной эластичности, ни опроса покупателей о замене одного бренда другим.
Кроме того, ФАС объединила в один рынок все товары бренда. Но у Gucci и Dolce & Gabbana есть и верхняя одежда, и бейсболки, и кроссовки, и сумки. Это разные товары с разным назначением, ценой и кругом заменителей: покупатель кроссовок не заменит их бейсболкой. Порядок № 220 требует анализировать разные товарные рынки обособленно. Если рассуждать как ФАС, то макбуки, смартфоны и наушники Apple будут образовывать один рынок «товаров Apple», хотя никто не станет заменять ноутбук наушниками.
Компаниям, которые торгуют товарами под брендом или товарным знаком на основании дистрибьюторских, лицензионных, франчайзинговых и иных соглашений с правообладателем (особенно с эксклюзивными условиями), необходимо следить за этими делами и апелляционной практикой по ним. Если подход ФАС и судов закрепится, то есть нарушением будет считаться «модель поведения», а рынок будет определяться по бренду, то риски таких компаний многократно возрастут. Доля продавца при границах «по бренду» почти неизбежно окажется высокой, порог допустимости в 20% по ч. 2 ст. 12 Закона о защите конкуренции не сработает.
